Кабан андрей михаил знакомство ржавый

Даёшь молодёжь! — Википедия

кабан андрей михаил знакомство ржавый

KABAN - 基輔 - 獲得 分,評分依據:7 則評論則「 Вкусное печенье и форуму, от знакомства с очень крутыми ножевыми мастерами и их ножами. Орест Гайдамака 、 Татьяна Кириллова 、 Михаил Сущек 以及其他 17 人都說讚。 Но если он сразу выглядит как "ржавый", то и переживать нечего, юзай в. Гопники Башка и Ржавый - Бенефис Башки и Ржавого, Даешь молодежь! Кабан попросил Ржавого и Башку присмотреть за своей машиной. . Гопники Башка и Ржавый - Знакомство с родителями Даешь молодежь на СТС! http ://daikeimove.tk Андрей Бурковский, Михаил Башкатов, Егор Сальников. Химки: гопники Башка (Михаил Башкатов) и Ржавый (Андрей Бурковский). гопникам приходится иметь дело с его братом «Кабаном» (настоящее имя . Герману и Даниле он не понравился с первого же дня знакомства, так как.

Встречаясь на тренировке, они рассказывают разные истории, показывая при этом свою глупость. Лишь один раз выяснилось, что Радик травмировал руку по чистой случайности, в то время как Тамик, рассказывая, что он сломал кому-то руку, обнаруживает, что сломал руку самому Сергею Лазареву. Потом они постоянно избивали своего тренера, хотя и не подозревали об.

Тренер Халил Мусаев всё знает, и, в свою очередь, издевается над недалёкими борцами; например, он даёт им такие задания: Сейчас борцы, в основном, делают глупости поодиночке. Также с 4 сезона появляется девушка Тамика Диана Анжелика Каширина.

Однажды в 6 сезоне Тамик приходит в клуб Алекса Моралеса научиться танцевать. Одеты в золотые костюмы. Продюсер группы — Рубен Партевян Аслан Бижоев. Эти персонажи являются пародией на многочисленные женские поп-группы и их продюсеров, в первую очередь — на группу ВИА Гра, и их продюсера Константина Меладзе.

Правда, однажды, она сама бросила парня по телефону, из-за страха, так как больше месяца не встречалась ни с одним парнем.

даешь молодежь 12 -- миш мне идет это daikeimove.tk - Самые популярные видео

В 4 сезоне Катька поссорилась с Кэтрин, и на замену её лучшей подругой стал манерный гей Валик Питейников Михаил Башкатов. Вскоре выясняется, что Екатерина работает стоматологом.

Девушка из обычной семьи, а юноша — вампир. Ольга считает, что у Эдгара какая-то тайна, но даже в очевидных ситуациях не понимает, какая, хотя в кадре можно часто видеть, как Эдгар пьёт кровь у человека или животного прямо у неё на виду. Однажды он признался ей, что он — вампир, но Ольга ему не поверила. Периодически в кадре появляется учитель Эдгара, который всегда погибает, нарушая свои же наставления — в основном, во флэшбэках воспоминаниях Эдгара.

Но в 80 серии Ольга понимает, что Эдгар — вампир. В некоторых скетчах появляются другие персонажи: В новогодних сериях Оля становится вампиром, но в обычных скетчах по-прежнему человек.

Алекс — ярко выраженный нарцисс; все танцы, постановщик которых Алекс, состоят в основном из сексуальных движений. Все в студии называют его движения идеальными. Еще одна акция, против продажи курительных смесей, по сути обернулась рекламой киосков, где продаются эти смеси. Руководитель движения — Пётр Косолапов Андрей Бурковский. Начальник любит шутить, размышлять нелогически.

ДаЁшь МолодЁжь! - Гопники Башка и Ржавый - Гоп-стоп наоборот

Рома терпит его поведение. Виктор Георгиевич бисексуал и был под судом за сексуальные домогательства. Обычно их песни в стиле рэп. С другой стороны, я поделюсь своими впечатлениями от, скажем, центрально-европейской культуры кафе. Это - Вена, Загреб, Прага. И я хочу вам сказать, что кафе - это вообще-то место, где пьют только кофе и читают газетки, больше ничего не делают, как правило.

Я не знаю, пойдет ли Россия или Москва своим путем, я с Митей совершенно согласен в том, что на миллионный город чудовищно мало предприятий общественного питания вообще и кафе в частности, но кофейной культуры нет никакой.

кабан андрей михаил знакомство ржавый

И понятно, почему ее нет: А традиция - это вещь довольно жестокая, потому что, в конце концов, кафе обречены превратиться в некие клубы. Это довольно замкнутые учреждения, куда чужих не пускают. А те, кто приходят, они уходят сами, потому что они понимают, что там чужие. Если мы возьмем какие-то кафе с реноме и традицией, десятилетиями ходят одни и те же люди, говорят друг с другом. Это замкнутый круг, также как, ну я не знаю, мне приходит в голову Умберто Эко с размышлениями о Франциске Ассизском, который организовал орден францисканцев, для того, чтобы в него вошли.

Но сам орден, сам по себе, это штука закрытая, за пределами которого остаются новые отверженные. В то же самое, по моим наблюдениям, а я могу ошибаться, а вы со мной поспорьте, потому что споров не так много пока, превращаются кафе. И кафе - потому что это такая социальная институция традиции. В России этой традиции пока нет, она родится, и я, почти уверен, что все пойдет по такому типичному европейскому пути.

За исключением студенческих точек, куда приходят знакомиться, о которых здесь говорили, все остальное - это сугубо рубрикованная, сугубо закрытая и очень традиционная вещь.

Поэтому о свободе, как таковой, вот в этих местах, как мне кажется, и не очень говорят. И что с этим нужно делать? А ничего не. Мне кажется, что проблема просто в том, что Москва еще не наелась и не напилась. Естественно, у всех у нас не было очень долго просто возможности куда-то пойти и что-то делать. Поэтому все ходят и делают все. И общаются, и пьют, и едят, и танцуют, и встречаются с людьми и.

То есть сейчас и ОГИ, и "Петрович" и все остальное, что тут есть приличное, - все это выполняет кучу социальных функций. А так быть не. Так не бывает. Почему не должно быть? Я согласен, что Россия - такое кривое дерево, которое растет не так, как другие, но когда-нибудь оно будет расти так же, как. Вот если будет, то этого здесь не будет, а сейчас вот только то, что я сказал: Когда просто это все переливается и все как-то более цивилизованно. Андрей, что же тогда говорить обо всей стране, если Москва находится в таком печальном положении?

Обычное положение, просто разные этапы, разное время. Но придет другое время. Я попросила бы моих собеседников отреагировать на замечание Андрея Шарого, которое касалось того, что Россия - это такое место, где собираются пока клубы по интересам и настоящей культуры кафе не существует.

Я не думаю, что Россия - это место, где собираются в кафе люди по интересам. Может, они собираются и по интересам, но интерес в кафе какой? Поесть или выпить и поговорить. Если это говорится о России, то это только позитив, потому что какой еще может быть интерес в том, чтобы зайти в кафе.

Очень хорошо, что это возникло. Люди заходят в заведение, для того, чтобы удовлетворить свои такие вот потребности. По-моему, в этом смысле мы ничем не отличаемся от всех других мест.

кабан андрей михаил знакомство ржавый

Может, Запад в том цивилизованнее нас, что люди там в кафе заходят почитать газету? Но и в "ПирОГИ" теперь можно зайти почитать газету. Я хотел сказать относительно венских кафе. Если кто интересуется тем, что такое стиль и что такое стильность, ему обязательно нужно съездить в Вену и взглянуть на венские кафе. Совершенно ясно, что это особая институция, которая существует не первое столетие, и весь облик, вся атмосфера этих заведений идет по существу из XIX века.

Ржавый И Башка Все Серии

Естественно, что у нас этого не будет, потому что у нас в это время не было таких кафе. У нас будет что-то другое, если. Прежде всего, я хотел бы попросить прощения у всех россиян, кроме ленинградцев и москвичей, потому что то, о чем мы говорим, понятно и интересно части москвичей, части ленинградцев, потому что говорить про Россию и тему, которую мы затронули, мне кажется, не совсем корректно.

Я представляю себе, что нас слушают в Оренбурге, в Туле, в Тамбове и все эти изыски - кафе, газеты и. В нашей стране и в Москве, когда люди будут приходить в кафе просто выпить чашечку кофе, как в Вене, я думаю, мы с Левой Рубинштейном не доживем до этого. Что касается того, как возродить традиции кафе, их сделать интересными, вот здесь, мне кажется, я придумал забавную штуку, и вместе с ребятами из ОГИ мы может быть, что-то сделаем, если Бог даст.

Придумалась какая-то сеть кафе под названием "Коллекция", где вместо двух букв "л" вписывается буква "ф" и получается "Коффекция", где каждое из кафе становится каким-то артистическим пространством, модулем.

Это может быть коллекция собачек, ножей, штопоров и. И вот эти маленькие и большие кафе могут быть в Бирюлево, в Туле, Тамбове. Их просто делать, и они довольно забавные. Они как бы несут в себе такой человеческий позитив. Но это если получится. Тогда у нас будут не венские кафе, а через лет, например, скажут, что в России родилась традиция каких-то забавных российских кафе. Сейчас я бы хотела попросить выступить Машу Гессен, которая сидит за соседним столиком.

Я хочу попросить Машу рассказать о ее опыте жизни в Нью-Йорке и о нью-йоркских кафе. Я на самом деле хотела рассказать об этом, для того, чтобы не согласиться с репликой Андрея Шарого. Нью-йоркские кафе сильно напоминают то, что начинает появляться у. Это кафе, в которых происходит все, там и едят, и пьют кофе, и встречаются. И главное, встречаются случайно. И мне кажется, что неслучайно то, что появляются такие параллели, потому что это два огромных города, где каждый в меру своих возможностей и сил борется с ощущением анонимности.

Эти кафе существуют как такое полу-домашнее заведение, куда, например, человек приходит иногда со своим портативным компьютером, для того, чтобы посидеть и поработать.

Отвлечься, когда заходит кто-то из знакомых, поболтать, а потом вернуться к своей работе. Меня очень обрадовало, когда несколько месяцев назад я впервые увидела здесь в "Проекте ОГИ" человека, который тоже сидел с ноутбуком и что-то писал. Маша, а в Нью-Йорке есть какие-то специальные кафе?

Дело в том, что полтора года назад в "Проект ОГИ" я пришла вместе со своей шотландской подругой, которая сейчас работает в Европейском институте медиа, и она сказала, что ОГИ на Чистых прудах напоминает ей какие-то американские кафе, при этом немножко старомодные, связанные, например, с рок-н-рольной культурой х годов.

В Нью-Йорке есть, конечно, специальные кафе-клубы, то есть кафе, которые, например, определяют тот стиль живой музыки, которую слушают там по вечерам. Но и днем там эта атмосфера четко прочитывается. Я бы не сказала, что это прямо такое старомодное место. Такие места до сих пор есть в Нью-Йорке. Может быть они не самом гребне последней модной волны, но стиль этот. Я бы хотела передать микрофон генеральному продюсеру Радио Свобода Руслану Гелисханову, которому понравилось это место, и который сказал, что это место очень похоже на Мюнхен его молодости.

На какие-то мюнхенские кафешки, в которых он выступал, ходил слушать музыкантов, разговаривал с людьми, сам выступал. Это типично такое студенческое кафе, "келлер", как называют в Германии, то есть подвал похоже очень на место здесьгде и студенты, и профессора бывали вместе по вечерам.

Там шла речь о том же, о чем и здесь речь идет. Там, конечно, не было "Радио Свобода", которое из этого сделала программу. А так мне это очень напоминает именно мою молодость. Руслан, я прошу вас передать микрофон Марио Корти, у которого есть опыт жизни в разных странах, и может быть, Марио, я попросила бы вас рассказать об итальянских кафе. Чем они отличаются от русских кафе, и есть ли какие-то итальянские аналоги клуба ОГИ? Что я могу сказать? Я мало могу сказать об итальянских кафе.

Это забегаловки, куда ходят и пьют кофе. Я знаю только одно итальянское кафе, я не говорю сейчас о харрис-бар, там, где был Хэмингуэй, об этом уже было сказано.

Но есть такое кафе в Риме, называется кафе "Греко". И там была некая такая традиция с XVIII века, а в начале XIX века Гоголь сидел в этом кафе, писал, сочинял свои произведения и встречался со своим другом и поэтом Августином Бели, с которым, кстати, еще и переписывался на очень хорошем итальянском языке.

И об этом кафе до сих пор вспоминают. Еще ходят сегодня туда писатели, но это уже не то. Я могу еще добавить, я уже не говорю о кафе теперь, что Гоголь был человеком очень религиозным, верующим и, несмотря на то, что он был глубоко православным, все-таки восхищался мощью Римской католической церкви, а его друг Августино Бели был безбожником, известен кощунством, кощунственными стихами очень хороший поэт, кстати.

Марио, а как они находили общий язык? Вот это очень интересно, как находили общий язык? Тогда в Риме такой человек, как Августино Бели, не мог жить спокойно. Без проблем, скажем, с церковной властью, однако Может быть, кафе, это светское пространство, было общим пространством свободы для этих людей с разной конфессиональной принадлежностью и с разными религиозными взглядами?

Меня заинтересовало то, что говорил мой коллега Андрей Шарый, и он совершенно прав. Дело в том, что были салоны. Говорить о свободе в них очень сложно. Дело в том, что в этих заведениях встречаются люди, которых связывает некое родство.

Если человек со стороны, чужой, и понимает, что вот с этими людьми я не хочу иметь дело, он уходит. А действительно демократическое место - это Древняя Греция, это Агора. Там были салоны, а потом появились кафе, которые чем-то заменили салоны. Кафе - тоже замкнутое пространство.

А теперь я бы хотела передать микрофон Пете Померанцеву, который много лет живет в Лондоне, и который мог бы нам что-то рассказать о лондонских кафе. Это почти невозможно, потому что кафе почти нет в Лондоне.

Понятно, что это не английское слово, а французское. Если подумать, сколько разных англицизмов сейчас в русском языке, видно сразу, что идея кафе не пришла сюда из Лондона. Петя, а откуда она пришла? Ну, из Франции, разумеется. Когда спросили культуролога Джорджа Стайнера, возможен ли феномен типа Сартра в Англии? Он ответил, что это невозможно, потому что, во-первых, в Англии нет философии, а во-вторых, а в Англии нет кафе.

Говорить, что кафе, как такое центральное место, где встречаются и разговаривают, никогда не было в Англии. Кафе - это кофе. В Англии не пьют кофе, у нас пьют чай. У нас пили кофе, но потом главная наша компания в XVIII веке, которая развивала Британскую империю, Ист-Индиа Трэйдинг Компани Восточно-Индийская торговая фирмаони нарочно так сделали, чтоб цена на кофе стала очень дорогой, чтоб все пили их чай. Я хотел один анекдот рассказать, если можно, из английской истории.

Был какой-то момент, когда кофе еще было популярно, и английский инстинкт к демократии побеждал английский инстинкт к снобизму, и были такие демократические кафе, там, бары, они сыграли действительно ключевую роль в развитии этой страны.

В Сити был один человек, его звали Эдвард. У него был кофейный дом, куда все приходили и пили кофе. И, главным образом, туда приходили люди, как-то связанные с мореплаванием, и торговцы. И он начал на дощечке писать, когда будут отправляться следующие корабли за кофе в Индию, в Ямайку и. Потом люди начали туда приходить и ставить деньги на страхование. Человек звали Эдвард Ллойд.

Это потом стало фирмой "Ллойд" - главной страховой фирмой в мире. И вообще, с этого началась рыночная английская экономика. И еще, последняя вещь. Он тоже начал издавать газету. Это была первая ежедневная газета в мире. Спасибо Петру Померанцеву, гражданину Англии. Микрофон я попросила бы передать Андрею Шарому, к которому так много обращались выступавшие выше. Я хочу сказать вот. Дело в том, что есть одна социальная прослойка, которая всегда будет веселиться и находить радость в бурном общении - это студенчество.

И это какой-то отдельный способ жизни, как всем известно. Все были студентами или ими еще являются. У меня сыну 17 лет, и он живет в Праге. У него есть кафе, куда он все время ходит. Это называется кафе "Маркиз де Сад", и по самому названию понятно, что там можно купить и встретить. Но это совершенно закрытое заведение, то, о чем я вам. Туда ходит только школа, где учится мой Андрей, потому что у всех других есть свои кафе. Они не ходят в чужие места. И если туда приходят какие-то ребята не из их компании, их никто не прогоняет, но в результате они все равно уходят.

Я просто сейчас возвращаюсь к той мысли, о которой я уже. Видимо, человеку просто не хватает ощущения, где бы он себя чувствовал себя как дома, в компании своих людей.

Это еще одно подтверждение того, что кафе или клубы или как угодно их называйте - это клановая и замкнутая структура.

А у нас ключевое слово дискуссии - "свобода и демократия". В российском его понимании. Мне кажется, здесь есть некая такая парадигма, мы просто говорим немножко о разных вещах.

Созрела реплика у Евгения Митты. Я был в кафе "Маркиз де Сад". Совсем не закрытое место. Просто, идя по улице, увидел такую забавную надпись "Маркиз де Сад", думаю - зайду, посмотрю. Большое пространство, там, правда, забавно решена проблема декорирования, там ничего нет особенного, там просто стены как будто забрызганы кровью. Это единственная такая дизайнерская находка. А так вполне мне показалось демократичным, открытым для любого человека. Женя, вы там заметили какие-то нетрадиционные эротические предпочтения людей, которые посещают это кафе?

Ничего такого не заметил, просто очень много было народа и много молодежи. Реплика у Льва Рубинштейна. У меня действительно очень короткая реплика, но мне почему-то кажется, что она важная. Мы в своей дискуссии немножко запутались, потому что, как мне кажется, перепутали совершенно неидентичные понятия "свобода" и "демократия".

Когда говорят - "ну какая же это свобода, туда не всех пускают". А свобода кого-то не пускать - это как раз свобода. Демократия - это парламент.

А свобода - это клуб. Я на этом настаиваю. Лиза Плавинская отпустила прелестное замечание: Лев сказал, что мы перепутали свободу и демократию, кто-то говорил, что мы перепутали клубы и кафе, но я хочу помирить тех, кто перепутали клубы и кафе. Мне кажется, что есть такая вещь, которая происходит в кафе - там обязательно должна быть какая-то скрытая жизнь. Своя клубная жизнь, которая происходит, может быть, отдельно от существования этого заведения, как заведения общепита.

И в Москве, что замечательно, это начало происходить. Есть какое-то количество кафе, которые не входят в число тех, которые мы здесь обсуждали, где это уже происходит. Меня их существование радует, потому что мне теперь есть где назначать встречи, где бы я ни находилась в центре. Но я знаю, что при этом в этих кафе есть какое-то свое сообщество. Например, я сейчас довольно много занимаюсь молодежью, и стали приходить люди, которые мне говорили, что они знают друг друга по кафе "Кофе In".

Я там несколько раз была, ничего не почувствовала. Но у них там происходит целая жизнь. Существует какое-то художественное окололитературное сообщество, которое "кучкуется" вокруг этого кафе.

А теперь я бы хотела передать микрофон Кэти Чухрукидзе и ее мужу Игорю Чубарову, они - философы, и у них есть опыт жизни и в Грузии, и в Нью-Йорке, и в Москве. Прежде чем я скажу о Грузии, я хочу согласиться с мнением, что кафе здесь - это совершенно не то, что кафе на Западе, потому что, судя по западной культуре и литературе, все-таки кафе там - это не только место общения и еды, но это еще и место экзистенционального одиночества.

Там, где человек может побыть один, отдалиться от мира и иметь опыт созерцания. Здесь у меня, по крайней мере, не было такого опыта, я не знаю места, где это можно было бы сделать.

Что касается клуба, как места свободы, я бы тоже тут не согласилась бы с этим, потому что, насколько я знаю, московские клубы - это места, где собирается очень четко профессионально ориентированная публика. Например, клуб ОГИ - это литературный клуб. Это клуб с очень четкой идеологией. С какими-то либеральными представлениями о политике. С другой стороны, это клуб, где очень определенно организовано тело людей, язык людей, речь людей, а также стиль одежды и.

Просто есть люди, которые никогда не придут в клуб ОГИ, есть люди, которые никогда не пойдут в клуб "Клон" или клуб "Птюч". Кэти, у меня вопрос к. Нет, я имею в виду некие экономические представления об одежде. Просто есть, например, клуб "Герцен", куда можно совершенно свободно войти и ничего не платить.

Но я знаю кучу людей, которые довольно дорого одеваются и ходят в ОГИ, но никогда не пойдут в клуб "Герцен", потому что там совершенно определенная стилистика. Что касается клубов в Грузии, то до недавнего времени в Тбилиси, например, столице Грузии культура кафе - это было мужской культурой, потому что общество патриархально, и женщины могли находиться в кафе только как будущие жены, невесты, как бы потенциальные возлюбленные.

Ее приглашают, чтобы всячески задабривать, обольщать и. Как такового, семейного похода в кафе и похода по интересам не существовало. Клубов по интересам сейчас очень мало, практически их. Что касается культуры кафе, то там общаются по экономическим соображениям. То есть кафе, где собираются люди из определенных семей, поскольку Тбилиси - очень снобистский город и, образ общения очень зависит от того, из какой семьи ты происходишь и в каком районе ты живешь.

Поэтому тот факт, что там часто могут встречаться режиссер, художник и поэт, объясняется не тем, что это очень демократично, а тем, что они имеют определенный достаток и происходят из близких экономически и социально семей. То же самое мы обсуждали перед записью передачи, когда говорили о том, как описаны кафе и рестораны в русской классике. Мы не могли вспомнить ни одного примера из русской классики, когда бы женщины в XIX веке ходили в кафе. Лиза Плавинская вспомнила пример из Достоевского, когда Настасья Филипповна Едят-то мужчины, а девушки блистают.

Вот Настасья Филипповна в некоем закрытом клубе, для мужчин, надо полагать, и блистала. А в остальном, в общем-то, посещение женщинами кафе было связано, наверное, только с эмансипацией предреволюционной и постреволюционной, когда женщины начали ходить в кафе и в Петербурге, и в Москве, и в Тбилиси, насколько я знаю. А потом довольно скоро, в е годы, кафе-то и закрыли. А теперь просьба передать микрофон Игорю Чубарову, который жил в Германии, и ему тоже есть что рассказать о студенческих кафе.

Я, собственно, не собираюсь долго говорить о Германии. Я просто был там в ряде кафе, где происходили именно философские диспуты, и они, в общем, мешали работе бара и кафе. В этом смысле на ОГИ это весьма похоже. Хотя речь здесь идет, в основном, о поэтических вечерах и музыкальных концертах.

кабан андрей михаил знакомство ржавый

Но я хочу сказать, что здесь нет философских диспутов - неслучайно. Мне кажется, что до каких-то содержательных политических и философских споров русская и московская ситуация еще до них не дозрела, все-таки.

Прежде всего, это связано с некоторым кризисом публичности, который мы сейчас переживаем. Он заставляет нас оставаться все-таки в замкнутом пространстве. Я не испытываю оптимизма по поводу такого глубинного или хотя бы поверхностного общения, которое здесь происходит, которое нам даровано в этом кафе.

Почему я говорю об этом кафе? Я говорю о нем, потому что это единственное место в Москве, в которое я вообще хожу, как философ, все остальные места меня просто выталкивают. То есть симпатия, которая здесь возникает - в других местах выталкивает просто, не дает тебе возможности там находиться. Одна из причин, почему здесь комфортно и почему бы хотелось, чтобы эти места возникали дальше, связана с книжным магазином для меня, как для издателя.

Книг, которые здесь покупают люди, в больших количествах достаточно, они не массовый характер носят, как правило. Это достаточно эксклюзивные, уникальные издания, которые "Молодая гвардия" или "Библиоглобус" покупают в очень ограниченных размерах. Клуб, безусловно, воспитывает какую-то часть молодежи, то есть выступает как институция.

Не только институция развлечения и отдыха, но и образовательная. Потому что в условиях вытеснения интеллектуальной литературы с рынка в Москве ОГИ остается таким местом, где торжествует та публика и то чтение, которое я, например, выбрал в своей жизни, как издатель в данном случае.

Я даже могу примеры какие-то привести. Допустим, книги Манфорда, Люсьена Гольдмана. Книги достаточно эксклюзивные, редкие продаются, может быть, только в этом магазине.

И связь с кафе говорит о чем? Что сюда ходят именно те люди, которые читают такие книги. Эта связка совершенно является ноу-хау. Магазин ОГИ служит совершенно другой цели и задаче. Не коммерческой и не интеллектуальной в чистом виде. Это новая машина, изобретенная вот этими людьми, мне. Я бы хотела вернуться на грешную землю и поговорить о том, что пьют и едят сейчас в России в клубах, кафе - неважно, как бы они ни назывались.

Мне кажется, что пьют в основном водку и пиво, как два самых радикальных русских напитка. На самом деле я думаю, что водку и пиво пьют по привычке, с одной стороны, а с другой стороны, и водка и пиво находятся в низе цены, как правило, бара. Я не думаю, что кто-то из наших посетителей определяет для себя спиртные напитки по степени и по качеству их воздействия на свой организм.

Здесь скорее играет роль личное предпочтение. Что только в ОГИ не пьют. Леша, а что лично вы предпочитаете? Последнее время в ОГИ в моду вошел напиток под названием "Белые русские". От него дико толстеют и потом две недели не трезвеют. Пожалуйста, состав напитка огласите. Молоко, кофейный ликер и водка.

Действительно, по продажам больше всего - водка и пиво. Но я бы никакого сакрального смысла в это не вкладывал.

Михаил Айзенберг - поэт, литературный критик, куратор литературной серии ОГИ. Мне кажется, что это зависит от состояния твоего организма. Если организм отдохнувший, то ты пьешь привычные напитки, то есть водку главным образом, пиво, иногда коньяк. Если организм находится в несколько истощенном состоянии, то ты становишься эстетом, смотришь на карту вин и выбираешь какую-нибудь рюмочку текилы или пиво "Хогартен", или что-нибудь в этом роде.

На самом деле, действительно, зависит от состояния организма. Если организм совсем истощенный, много недель не трезвел, то пьешь кофе. Но главное - общение, я на этом настаиваю. Кафе как жанр не предполагает каких-то серьезных длительных возлияний, связанных с водкой.

Но, тем не менее, в Москве это практикуется и является неотъемлемой частью кафе. Например, в Италии, если кто-то закажет водку в кафе в принципе это теоретически возможнои кто-то, наверное, выпьет. Но это будет максимум одна рюмка. В Москве же практика совершенно иная, и с тяжелыми напитками люди идут очень далеко и с удовольствием.

Это, видимо, такое прошлое трактирное. Оно как-то вливается в жанр кафе, и как-то его на русский лад модифицируют. Тут может появиться и соленый огурец, в общем, не совсем кофейное дело, запросто и селедочка. Москва на все свой какой-то определенный отпечаток накладывает, специфичный. Женя, а в кафе "Клон" это возможно? Алексей Зимин - русское издание журнала "Gentleman Quarterly". Это вы про водку спрашиваете? Да, это я про водку спрашиваю.

Про водку, пиво, коньяк, вино и другие напитки. Если говорить о том, что действительно является каким-то концептом стола кроме самого стола, который есть в любом доменачиная с Христа и короля Артура, неким объединяющим центром, то здесь, естественно, за отсутствием Грааля, за отсутствием прочих других центров, у нас, конечно, им является не кофейник, а графин.

Я в основном пью виски. Кофе - это "Клон". Переходим к следующей теме нашей программы, которая осталась не обсужденной. Это тема, связанная с интерьерами кафе и клубов, подобных этому и их влиянию на культурный смысл заведения. Связано ли то, как выглядит кафе, с тем, какие люди в нем собираются, и какие разговоры в нем ведутся?

Вопрос к Евгению Митте. Я думаю, у каждого человека есть свое представление о том, как с точки зрения дизайна должно выглядеть кафе. Есть какая-то система предпочтений. Интерьер кафе воспринимается посетителями, как желанный и правильный, исходя из неких предпосылок. Конечно, возможно и спонтанное восприятие и постепенное привыкание. Но, в принципе, это некое сопоставление имеющихся представлений с той реальностью, которая в том или ином кафе воссоздана.

В отношении нашего кафе, я думаю, что мы постарались сделать место, ну скажем, осмысленной простоты. Ничего лишнего, достаточно правильно с точки зрения плана и нескольких ясных фактур, которые считываются достаточно. Когда этот клуб строился, интерьер здесь не делал. А когда вот здесь сделали интерьер, мы стали думать, как его изменить, потому что он появился.

У Миши Айзенберга есть вполне сформулированная точка зрения на изменение наших стен, если он ее озвучит, то это будет концепт ОГИ. Я просто считаю, что слово "интерьер" имеет отношение к кафе, к ресторанам, но в отношении к клубам его надо применять очень осторожно и избирательно. Потому что пространство ресторанное, кафейное и пространство клубное - это принципиально разные вещи. Клубное пространство - это то пространство, которое само себя постепенно оформляет, ища своих посетителей, свою атмосферу заведения.

И вот атмосфера заведения - это и есть клубное пространство. Я бы хотела обратиться с вопросом к Ольге Всесвятской, которая оформляла интерьеры, если так можно сказать, кафе "ПирОГИ", то есть той сети кафе, которая распространялась уже после того, как "Проект ОГИ" закрепился на Чистых прудах.

Оля, что вы можете сказать о соответствии вашей дизайнерской мысли той публике, которая приходит в этом кафе? Если говорить о том, какой интерьер я бы хотела видеть в "Пирогах", и каким он получился, то это история достаточно грустная и отдельная, поэтому я не буду сейчас вдаваться в детали. Сверхзадачей было создание дешевого пространства, которое бы объединяло галерею, книжный магазин и кафе. Мечтой Димы Ицковича было найти стулья по три доллара.

И также было почти со всеми остальными материалами и. Поэтому у меня очень сложное отношение к "Пирогам". Я предпочитаю бывать здесь или в том же "Клоне". Мне очень нравятся эти пространства. Потому что когда я бываю в созданном мной пространстве, я постоянно вижу те недоделки и те вещи, которые мне не удалось сделать в "Пирогах". Например, я очень хотела, чтобы там было открытое пространство, там большие окна, и я хотела, чтобы эти окна открывались на улицу, и чтобы летом там была открытая терраса.

Но в силу каких-то технических вещей, не зависящих от ОГИ, этого не получилось. Ольга, довольны ли вы публикой, которая там собирается? Соответствует ли она вашим ожиданиям? Она соответствует моим представлениям о том, какой публика должна быть там, но, тем не менее, я предпочитаю бывать в ОГИ на Чистых прудах.